Удар в солнечное сплетение

Сергей Осинцев примерил на себя образ Мольера. Актер и директор Тюменского драматического театра вышел на сцену в роли комедианта и директора королевского театра Пале-Рояль.

№157 (5365)
08.09.2011
Ирина Тарабаева

В этом, таком своевременном, совпадении (как раз первая роль в должности) новый руководитель «драмы» увидел символ. Символ чего, вы спросите? Вероятно, красивого старта в будущее.

Театральные афиши возвестили: «Скоро рассвет...» Идя на «восход», думала: что новая команда хотела этим сказать? То, что до сих пор труппа блуждала в потемках? А рассвет — это ведь тоже символ? Символ грядущего расцвета театра?

Вы замечали, что чужая да еще публичная самоуверенность вызывает в людях критический настрой: «Ну-ну, посмотрим!» Вот с таким «ну-ну» в голове я и расположилась во втором ряду партера. На сцене в большом деревянном кресле с огромной бутылью в одной руке и кружкой — в другой, причмокивая губами, дрых добрейшего вида пузан. Раздался второй звонок. Пузан покашлял во сне, почесал нос. Я поняла: спектакль уже начался, и... устыдила себя: разве так можно — идти в театр с закрытым забралом? Актеры выходят к тебе с обнаженным сердцем (а иначе какие они актеры?), а тут ты со своим «ну-ну, давайте, разбудите меня, покажите рассвет...» Как это, должно быть, тяжело — развлекать почтенную публику!

Спектакль «Мольер» по пьесе Михаила Булгакова «Кабала святош» поставил питерский режиссер и актер Александр Баргман. Лауреат Государственной премии России в области театрального искусства, обладатель нескольких «Золотых софитов», номинант «Золотой маски». Одним словом, мастер. Кроме того, Баргман привел с собой группу профессионалов, с которыми не один пуд соли съел. Они азартные, творческие личности: художник-постановщик Анвар Гумаров, художник по костюмам — Ника Велегжанинова, художник по свету — Денис Солнцев.

Гумаров наполнил сцену играющим реквизитом. Потертый клавесин играл сам по себе (как и задумано Булгаковым). Стулья с высокими спинками (а-ля старина) исполняли не только роль, определенную для них человеком, но еще и, взмывая над сценой, подсвеченные снизу гирляндами, условно изображали свечи. А углубление в сцене, заваленное мятыми рукописями (драматург был плодовит), служило то ложем для влюбленных, то ямой для поверженного, то еще Бог весть чем...

Велегжанинова легкими штрихами подчеркнула в костюмах эпоху Людовика Великого, не перегружая наряды героев пышными деталями, которые могли утяжелить спектакль и затруднить зрительское восприятие.

А Солнцев (вот ведь подходящая фамилия!) устроил тот самый рассвет, то есть такое РАСпределение СВЕТа, которое вкупе с усилиями остальной команды сделало постановку внешне богатой, зрелищной, яркой.

«Мольер» идет — с антрактом — без малого три часа. Не любителям длиннот скажу: это как раз тот спектакль, который не отпускает. Удерживает в кресле и своим содержанием, и его сценическим воплощением. Булгаков рассказал смешную и горькую, в целом трогательную историю великого драматурга XVII века. Не без подтекста, разумеется. Он вложил в пьесу свои терзания, которые ему, человеку, тоже пишущему для театра, рвали душу в XX столетии.

Итак, о чем история? Жил-был во Франции талантливый драматург Жан Батист Поклен де Мольер. Обласкан властью в лице государя, любим труппой и особенно — очаровательной молодой актрисой Армандой Бежар. И жил-был Людовик XIV, Король-Солнце. Любим всеми (во всяком случае, на словах) и обожаем Мольером (ведь он так восхищался королем!). В этой взаимной любви и блаженстве они жили много лет. Мольер женился на красавице Арманде, усыновил талантливого мальчугана Захария Муаррона. Короля пригласил в кумовья, и тот не отказал своему любимцу.

Удивительный душка этот Людовик! А как эффектно он появляется на сцене — во всем королевском блеске... в составе музыкальной группы! Он (то есть актер Александр Тихонов) сладкоголосо поет о чем-то на французском, а между припевами (теперь уже король) по-русски восторгается придворным комедиантом. Такой неожиданный ввод героя в действие, на мой взгляд, нисколько не разрушает ткань спектакля. Хороший вкус режиссера не дает превратить сцену в балаган. Между тем музыкальный ход позволяет сразу создать у зрителя нужное представление о Короле-Солнце. Государь весел, жизнерадостен, сумасброден (историки, конечно, другого мнения о нем). Он не любит конфликтов и не способен обругать даже карточного шулера. Максимум, что может сказать, это: «Фу!»

Король абсолютно искренен в своем восхищении Мольером. Какой смысл правителю льстить подчиненному? Даже когда архиепископ Шаррон просит наказать «ядовитого червя» за его пьесу «Тартюф», где он «насмехался над религией», король лишь журит драматурга. Кто, ну кто может поссорить Солнце Франции и Солнце французской драматургии? Возможно ли такое вообще?

Это действие первое. Ничем почти не омраченное. Кроме как переживаниями Мадлены Бежар, называющей себя сестрой Арманды. Ну, так ее страдания понять можно. Мольер, прожив с Мадленой 20 лет, бросил верную спутницу ради молодой.

А во втором действии начинается... Измены, коварство, разочарование, бессилие — вот что ждало Мольера на склоне лет. Муаррон, предатель, соблазняет Арманду и, будучи изгнанным из дома приемным отцом, пишет архиепископу на него донос. Еще в детстве ему стала известна страшная тайна «сестер» Бежар. Увы, бедный Мольер ничего не знал, он даже не подозревал, что Арманда может являться... его дочерью! Мадлена скрывала это и сама всю жизнь терзалась. Теперь Жан Батист в глазах общества — преступник. Кровосмеситель! Разом помрачневший король отворачивается от своего любимца. Как посмел Мольер бросить тень на Солнце!

Жан Батист теряет самообладание. Арманда от него сбежала, Мадлена умерла, остались только преданные актеры и слуга Бутон. В сердцах драматург проклинает короля: «Тиран! Золотой идол!» Он потрясает кулаками. «Я, может быть, мало льстил? Я, может быть, мало ползал? Ваше Величество, где же вы найдете другого такого блюдолиза, как Мольер?»

Всю жизнь он лизал королю шпоры, унижался. И ради чего? Вот что драматурга убивает! Не то, что любимый король прогнал его прочь и запретил ставить спектакли, а то, что пресмыкался он перед ним напрасно. Государь все равно его раздавил.

Кривизна души — страшная болезнь. Для творившего в сталинские времена Булгакова, на чьих глазах «заболевали» десятки его коллег, тема была животрепещущей. Она и сейчас не устарела. Заболевание-то вневременное.

Понятно, о чем хотел сказать автор «Кабалы святош», а вот что хотел донести до публики Александр Баргман? В конце спектакля Мольер устами Сергея Осинцева признается в любви своей публике и своим актерам. В последних его словах нет притворства. И в этом соль — творец должен оставаться искренним. Он не имеет права лизать шпоры. Иначе его ждет погибель...

...Вот странно, всякий раз садишься писать и не знаешь, как выстроится текст. Этот закольцевался так, что в нем почти не осталось места для актеров. Между тем о них хотелось бы сказать особо. Сильная игра тюменской труппы — это кровь спектакля.

Господин де Мольер в исполнении Сергея Осинцева — полный вдохновения, светлый и добрый человек со щенячьими глазами. При этом какая мощная внутренняя энергетика чувствуется в нем! Совершенно неповторим в роли Людовика Александр Тихонов. Он вызывает невольную симпатию. В исполнении Тихонова Король-Солнце не просто обаятельный деспот, а еще и человек страдающий. Ему было больно изгонять Мольера! Сердцем играет Мадлену Бежар Елена Самохина. Хорош Николай Аузин, натянувший личину грубого солдафона — маркиза Д`Орсиньи. Фактурно органичен в роли Бутона, слуги Мольера, Константин Антипин. Но самое большое восхищение вызывает ветеран сцены Вениамин Панов. Актер надевает «маску» маркиза де Шаррона, и зритель видит перед собой настоящего архиепископа. Он словно вышел на сцену из тех самых мольеровских времен. Прав Марчелло Мастроянни: играешь тем лучше, чем меньше играешь...

В конце 80-х Адольф Шапиро поставил «Кабалу святош» во МХАТе. Мольера в этой постановке играл Олег Ефремов. Через 15 лет этот же режиссер на сцене этого же театра поставил пьесу заново. Главную роль исполнял Олег Табаков.

4 года репетировали «Кабалу святош» во МХАТе. В 1936-м состоялась премьера. Меньше чем через месяц спектакль сняли. Председатель комитета по делам искусств при Совнаркоме СССР Платон Керженцев «настучал» в политбюро: «Он (Булгаков) хочет вызвать у зрителя аналогию между положением писателя при диктатуре пролетариата и при «бессудной тирании» Людовика XIV».